Легенды Оскардии

Объявление


Правила форума
Вопросы гостей
Расы
Малые народы
Государства
Магия
Ситуация в мире



Волшебный мир Оскардии открывает свои двери! Перед вами огромный мир, наполненный магией и населённый невероятными созданиями. Здесь найдётся место кому угодно, и каждому тут будут рады. Здесь есть всё ― бескрайние леса и ледяные пустыни, топкие болота и непроходимые джунгли, высокие горы и глубокие моря. Тут множество ужасных чудовищ и отважных героев, сокрушающих монстров мечами и магией. Готовы ли вы стать частью этого мира, побродить по его бесконечным дорогам, впутаться в невероятные приключения и найти новых удивительных друзей? Тогда садитесь к нашему костру и поведайте свою историю, которая положит начало великим подвигам и впишет ваше имя в Легенды Оскардии!



Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Оскардии » Отыгранные эпизоды » [02.11.1099]. Паук в чужих сетях.


[02.11.1099]. Паук в чужих сетях.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://sh.uploads.ru/t/Xu6cl.jpg

Словно дымка на ветру
Исчезает мир вокруг

Те кто попал в этот призрачный храм
Не изведают боли желания.
Душу и тело излечат от ран,
Оставляя лишь воспоминания.

Участники:
Квотхе, Ранис. НПС при необходимости.

Временной промежуток:
Второе ноября тысяча девятьсот девяносто девятого года. Послеобеденное время.
Место действия:
Чащобы Мотыльков, Светлый Храм, темница.
Завязка:
Продолжение. Пленную темноволосую эльфийку доставили в Светлый Храм, где, в темнице, она должна была ожидать своего часа перед встречей с отлучившийся Верховной Жрицей Иштар. Квотхе решил повторить свою провалившуюся попытку вывести незнакомку на чистую воду.

0

2

Несмотря на то, что утром следующего дня после ночных событий эльфы задержались, чтобы похоронить Натаниэля согласно всем почестям, оставшийся путь до Храма они преодолели согласно плану. С пленницей никто особо не церемонился, однако голодом её не морили и излишней жестокости не проявляли - несколько раз на привалах Сиала даже снимала с неё путы, чтобы руки у странной эльфийки не затекали. Никто из трех эльфов, сопровождающих пленницу, не стремился начать с неё разговор, хотя всем было интересно, что на самом деле представляет из себя темноволосая.
Никто, кроме Квотхе, не был магом, прошедшим обучение в Храме, и не ощущал едва уловимую тьму, которая не давала сыну Дома Розы покоя и заставляла теряться в догадках. Её присутствие было едва ощутимо, но теперь он не сомневался, что на злополучной поляне ощущения были не обманчивы - и причиной отголосков тьмы был не вампир.  Но Квотхе был терпелив и допрашивать в дороге её не стремился, периодически лишь останавливаясь взглядом и пытаясь уловить из того, что он чувствовал что-то большее, чем просто присутствие тьмы. Но долго исследовать природу мрака не мог и резко, со смешанным чувством омерзения и разочарования, отводил взгляд. Он не мог разобраться в причине, но был абсолютно уверен в том, что в душе темноволосой есть что-то, недоступное светлым эльфам, которых доводилось встречать Квотхе до этого момента.
Болота скоро остались позади и мрачные Плачущие Леса сменились светлыми Чащобами, в которых правил Дом Мотылька. Квотхе любил эти земли, расположенные вокруг Лунного Озера, почти так же, как Истоки и Край Цветов. В них чувствовалась сила истории и корней, близость каждого эльфа к этому месту, словно На'ара продолжает приглядывать за колыбелью своего остроухого народа. Неудивительно, что Светлый Храм был построен именно тут, где сила ощущается особенно сильно и светлые плетения здесь с особенной легкостью материализуются и воплощают волю волшебника.
Прибыли в Храм уже ночью, светлой и теплой, несмотря на то, что осень была в самом разгаре. Сиала не доверила дозорным пленницу и сама отвела её в темницу, расположенную в подвале одной из пристроек Храма возле кухни Светлой Школы, где хранили снедь. Обычно здесь находили временный приют преступники, которых привозили для того, чтобы Верховная Жрица рассудила их, если старейшина не смог рассудить, и почти всегда она пустовала. Развязав путы, она толкнула её на лежак, и оставила в темноте, закрыв дверь.
- Вот ты и добегалась, - произнесла она из-за двери. - Кем бы ты не была, в Светлом Храме все твои тайны раскроются.
На утро, после завтрака, к пленнице пришел Квотхе. В камеру он вошел один, но за дверью можно было слышать, как он перед этим препирается с Сиалой, которая желала присутствовать при разговоре с пленницей, а затем громкий стук ног по лестнице и недовольное ворчание.
Небольшое окно, под самым потолком - считай как раз у подножия здания - давало немного света в камеру, но перед тем, как войти, Квотхе снял заслон с окна на двери и теперь темница освещалась еще и светом факелов снаружи.
- Теперь я все же хочу узнать твое имя, - Квотхе смотрел на темноволосую чуть склонив голову. - Прежде чем мы перейдем к более сложным вопросам.

+1

3

Немного прорезавшийся было молодецкий азарт древней дважды мёртвой ведьмы был столь же долгосрочен, как жар от раздуваемых углей, уже покрывшихся слоями пышной безжизненной золы. Она продолжала немного глумиться и на удивление даже для себя — крайне слабо беспокоиться для рискующей умереть самым скверным способом на алтаре пленницы. Только внутренне, сквозь вообще весь бренный мир, с бесстрастным лицом предаваясь думам о вечном, часами глядя не видящими бледными льдистыми глазами куда-то то в небо, то в лес, то, когда её уже бросили в каменный мешок, довольно тёплый, чистый и сухой из тех, что повидала Ранис. По меркам изгнанницы, беглянки, личной шлюхи капитана пиратского судна и сиротки, спавшей годами всё лето в плаще, мхах и листьях на земле, лежак был вовсе роскошью. На нём она и отлежалась, иногда потягиваясь и разминаясь.
Рубцы на запястьях, впрочем, оказались неприятностью не на день. С регенерацией у адептов некромантии всегда было как-то скверно, даже в первую свою жизнь Ранис страдала от того, что, даром что на тёмной коже не видно, а гематомы ставились на ней на раз и рассасывались очень долго. Так что когда к ней пришёл гость, она массировала красную кожу со скучающим видом. Это было ещё что. Однажды она непроварила и не обрезала отравленные куски мяса вместе с потрохами совсем лежалого енота и отравилась — вот когда ей было очень и очень плохо. А плен и путы? В долгосрочной перспективе все смертны. Смерть — великий уравнитель. Даже ей, раскрывшей секрет отнятия чужой жизни и обмена телами, не удалось бы обманывать эту судью слишком долго. А то, что ей пытались пришить эльфы... о, это было даже забавно. Она готова была поиграть и поупираться ещё немного, чтобы в конце концов остаться правой. И она даже огорчилась, что девку, которая так желала удушить её или выцарапать ей глаза, маг оставил.
— Эх, не с тобой моя подружка, какая жалость. А я думала, нас выведут во двор и мы с ней поцапаемся в пыли и грязи на потеху поклонникам бабьих боёв в мокрых сорочках, — нарочито драматично, откровенно не стесняясь жеманничать, прокомментировала Ранис, медля с ответом несколько мгновений. — У меня имён много, так что это — сложный вопрос, — зеркально склонив голову на бок, добавила она, не дожидаясь пинков. Этого вывести из себя сложнее. Светлые маги отчаянно стараются жить так, как будто им в задний проход вместо хребта стальной прут вставили, и поэтому издеваться над ними весело, конечно, но уж больно хлопотно и рисково — можно напроситься на чары контроля.
— И по праву рождения мне принадлежало как минимум... — она возвела глаза к потолку, уже без лишнего жеманства. — Впрочем, многие уже не принадлежат. Но я знаю, тебе интересно самое-самое первое, самое настоящее, верно? То, которым в своих мыслях выделяю из мира себя. Ранис.
Она не назвала Дома, потому что имя Дома, благодаря изящной подводке, больше не было её настоящим. Ранис, в общем-то, тоже принадлежало ей только в её уме. Ведь Ранис из Дома Паука — это уже более ста лет как мёртвая матрона очень влиятельного Дома Ррица. Треть жизни она звалась именем внучки, треть — какими придётся, будучи в бегах.

+1

4

Реплику про Сиалу Квотхе проигнорировал. У ребятни гоблинов с Плачущих лесов провокации и то были более изысканными. Темноволосая либо не понимает всей серьёзности ситуации, в которой она оказалась, либо нарочито пытается делать вид. Что же, пускай забавляется, если ей так весело. Дергать кошку, даже самую терпеливую, за усы всегда чревато. Эльфы - даром, что светлые и набожные - никогда терпеливостью не отличались и однажды ей подсыпят что-нибудь в пищу или воду, чтобы язык отсох. Больше язвить и развлекаться ей не захочется. И никто, даже сама верховная жрица, за пленницу не вступится, разве что сама богиня спустится и погрозит пальцем, но сие представлялось маловероятным. На'ара уже давно не отвечала на молитвы.
- Слишком многословно для ответа, на которое бы хватило двух слов, Ранис, - Квотхе сел на небольшую табуретки в дальнем углу камеры. Вторым словом, в дополнении к имени, конечно должен был Дом. Что до имени, Ранис - старое эльфийское имя и, если оно действительно принадлежало ей, ни на какие подозрительные мысли Квотхе оно не наводило. Остроухий народ называл так девочек еще до предательства Дома Филина. Потому никакого двойного дна в ответе иллюзионист не заметил, да и не мог заметить - откуда ему знать, что имела в виду ведьма, укрывшаяся под личной оборванки.  - Что тебе принадлежало по праву рождения, мы еще узнаем. Как и узнаем твой Дом, который ты вновь не назвала - скази про Туман или про то, что ты родилась далеко за морем можешь оставить при себе, меня они не убедили. Но сейчас меня интересует куда более насущный вопрос. - Квотхе вновь отвел взгляд, ибо пульсирующий огонек тьмы давил на него, не давал поко. Он был слабым, едва ощутимым, но от этого становилось только хуже - создавалось впечатление, будто древний мрак, поселившийся в сердце светлой эльфийки, следит за ним и... смеется над ним? Ненадолго воцарилось молчание - Квотхе пытался подобрать слова.
- Я чувствую в тебе тьму, Ранис. И, не сомневаюсь, вампир её тоже почувствовал, потому и не разорвал тебя на куски сразу. Ты, определенно, знаешь, что это за мрак, противный самому естеству нашего народа. Что это за тьма? Откуда она в тебе? Что ты делала в самом сердце Авиньона вместе с вампиром и мраком в сердце?

+1

5

— Я не удержа-алась, — оскалилась, потому что бледные глаза не могли улыбаться, Ранис. — Вы так серьёзно воспринимаете пустяк, что невозможно не сводить всё в абсурд.
Она откинулась, опираясь лопатками в стену и вытягивая сильные ноги с лежака в стороны, почти вызывающе для женщины, хотя её обноски едва ли были гардеробом соблазнительницы, да и в движении отсутствовала сексуальная коннотация.
— Могу сказать всё, как есть. Я уже сказала немало правды с вечера нашего знакомства. Но ты мне не поверишь, потому что твой ум заточен на скепсис и ты склонен искать чёрную тварь во тьме, где её нет, — она сомкнула красивые, но слишком грубые и рабочие руки над головой в замок пальцев и потянулась. — Вампир почувствовал во мне тьму и смерть и не атаковал потому, что я в каком-то смысле не живее многих мёртвых. Некромантия, знаешь ли, имеет удивительный эффект: редкие, самые искусные из её адептов могут впихнуть мёртвую душу в оживлённое тело и заставить их держаться вместе живым существом, но, как и с разбитой чашкой — можно склеить детали, но всегда будет чего-то не хватать. Во мне, например, нет искры магии, дарованной На'арой. Но чтобы от меня так веяло тьмой? Прости, не знала. Мне нечем почувствовать и мне не попадались сильные маги света с тех пор, как я двадцать с лишним лет назад приплыла крыской на корабле в Авиньон. А знала бы — никогда бы этого не сделала, — она опустила руки, помассировала каждое плечо и зевнула в кулак.
— И да, и про Соединённое Королевство, и про то, что у могильника оказалась случайно, и про многое другое я не врала. Я всё ещё не знаю ваших земель, хотя босячкой здесь выросла. Если ты ищешь во мне шпиона и таинственного врага, ты опоздал лет на... на шестьдесят точно, если не на всю жизнь своей бабки. Говоря об именах.
Ранис снова улыбнулась, почти приятно, и начала прочёсывать руками свалявшиеся сальные чёрные волосы пальцами. Она темнила: неизящно, оставляя столько ответов не прямо, но так легко подбираемых, если видеть её перспективу вещей, плела узор рассказа с кружева, а не направляющих нитей. Потому что не боялась. Даже если её выдадут Ррицу в качестве убийцы родственников нынешних матрон и дипломатического жеста. Она не боялась. Её страх смерти так же протух, как вся ценная информация, что была у неё в голове.

Отредактировано Ранис (01-07-2018 12:36:52)

+1

6

Квотхе не сразу осознал смысл слов эльфийки. Он даже не подозревал, что темное искусство способно на такое преступление против самой жизни. Но это действительно все объясняло - и тьму, и поведение вампира, и её попытки откупиться и убежать прочь. И нынешнее поведение. Ей нечего было терять, кроме самой жизни, которую и жизнью то нельзя была назвать.
- Это омерзительно, - ему хотелось прервать существование мерзкой твари, прямо сейчас достать меч и перерезать ей глотку, чтобы она больше не оскверняла своим присутствием Светлый храм. Он не скрывал ненависти и отвращении во взгляде, однако к оружию не потянулся и остался сидеть на месте. Не было нужды проливать кровь сейчас. К тому же, она не все рассказала. Порой даже самый отвратительный могильный червь может послужить во благо.
Мысленно попросив у На'ары терпения, эльф достал из внутреннего кармана бутылек с могильной росой и бросил Ранис - все её ценные вещи отобрала Сиала перед тем, как запереть в тюрьме. Хоть эльфийка и была отвратительна Квотхе, ему не доставляло удовольствие смотреть, как она бесконечно потирает свои уязвленные руки. Пускай снимет боль. Или покончит с собой, уснув навсегда, если у неё хватит на это смелости. Хоть и был велик шанс, что росы не хватит для того, чтобы отправить её на тот свет.
- И кем же ты была в прошлых жизнях? И что тебя привело в Авиньон? Или ты считала, что если в Соединенном королевстве боги спокойно терпели, как такое мерзкое существо бродит по дорогам, то и здесь они обойдут тебя вниманием? Сколь бы давно ты не жила, Ранис, и как бы далеко в своем отвратительном искусстве не продвинулась, ты поступила глупо. Твои боги отвернулись от тебя.

+1

7

— О-мер-зи-тель-но? — слабо, но как-то всё равно неприятно и плотоядно улыбнулась Ранис. — Уж не любимая ль вами богиня Шеар учит, что жизнь ценна сама по себе и её должно беречь?
Получив пузырёк в руки, Ранис прилипла к нему глазами, как ребёнок к желанной игрушке. Она могла бы предположить мотив этого жеста, пусть даже эльф и кривился изо всех сил, но использовать его не стала. Роса была слишком редка и ценна, чтобы в сыром виде использовать её на такой пустяк, как воспалённые ссадины. Но она перестала тереть запястья, да: теперь она играла пальцем по пробке пузырька, мечтая перед очень вероятной казнью хотя бы чисто для развлечения перегнать сырой сок в долговечный прекурсор.
— Я очень многое отдала за смену веры, хм, ты прав, — пространно ответила мыслями в слух ведьма. — Практически всё, что в моей жизни было мне дорого. Кроме зельеварения.
На боках флакона всё ещё были мелкие лепестки плёнки запёкшейся крови и она, гладя его пальцами, собирала их на свои едва отмытые, с уродливыми тёмными ободками в глубине под ногтями, руки. Это было очень символично, потому что у Ранис действительно руки были по локоть в крови.
— Сто двадцать лет назад меня знали как Ранис из Дома Паука. Шестьдесят — меня запомнили как Кассис из Дома Паука — матриарха, может, менее блистательного магическими искусствами или выводком паучат, но потравившую четверть верхушки Ррица за дело и не очень. Я давно уже делаю глупые вещи пополам с великими — знание живых и их разума никогда не было моим коньком, как и тяготило, но давало возможности, бремя власти, — она перестала вертеть в руках флакон и подняла льдистые глаза на эльфа. — В Авиньон я приехала просто чтобы спокойно жить и заниматься тем, что мне интересно. Мир людей тороплив и суетлив, а для смазливой девочки, пусть я и была куда менее наивна, чем сама сиротка — ещё и опасен. Я полагала, что во мне могут задержаться следы воскрешения и бежала туда, где коллег по утраченному магическому искусству у меня не будет, — она пожала плечами. — Никогда не планировала под пытками и угрозой разделения души и тела выдавать свой секрет какой-нибудь посредственности, знаешь ли. Я дошла умом — пусть тоже потрудятся.
Она подняла ноги с пола, по которому ей, цивилизованно разувшейся (и давшей подсохнуть многодневным мозолям и натоптышам), тянуло сырым осенним сквозняком.
— Не стоит читать мне нотаций, Квотхе из Дома Розы. Как бы тебе ни хотелось видеть во мне преступницу и шпионку, перед Авиньоном я вины даже за брошенную богами на чужбине девочку вашей крови едва ли несу. Да и в прочих моих делах за сроком давности и сменой лица мои руки чисты, — она продемонстрировала грубые ладони с красными запястьями, к одной из которых пальцем был прижат флакон и хмыкнула. — Формально.

Отредактировано Ранис (02-07-2018 14:21:29)

+1

8

- Шеар, быть может, помилует тебя. Я - нет.
Квотхе усмехнулся. Светлые эльфы никогда не отличались милосердием и любовью ко всем проявлениям жизни без исключения. Напротив, их забота была очень избирательной. Шеар, хоть и почиталась в светлых лесах, была все же больше богиней для людей. На'ара же учила оберегать Авиньон, но никак не мерзких созданий, живущих на этом свете лишь благодаря прихоти темных божеств. Но, в конце концов, даже такое существо могло пригодиться. Хоть бы и как удобрение для растений.
Сперва он не поверил её словам. Сложись все иначе, он бы просто принял её за умалишенную. Да даже в нынешней ситуации нельзя было исключать такой возможности. Неужели вот так запросто - перед ним была матриарх Дома Паука, которая овладела темным секретом переселения душ и правила своим выводком целых два поколения, а затем, за неимением лучшего варианта, была вынуждена вселиться в тело несчастной сиротки, в котором она и бродила по светлым лесам Авиньона, пока не наткнулась на вампира и, собственно, Квотхе. Будь Квотхе чуть менее сдержан и чуть более драматичен, он бы рассмеялся. Но нет, смех он сдержал, хоть нервы и были на пределе. В конце концов, это все еще могло быть простым бредом сумасшедшей бродяжки.
- Руки того, кто погряз во мраке глубже и основательней, чем почти любой из ныне живущих, не могут быть чисты. И срока давности содеянное не имеет - ровно как и предательство твоего народа, Ранис из Дома Паука. - на некоторое время Квотхе замолчал, отведя взгляд. Если принять на веру её слова, то отпускать её было нельзя. По-хорошему, её нужно было казнить, перед этим заставив хорошенько помучиться - светлые эльфы только на словах были светлые - и так бы несомненно поступили бы, попадись она в руки Оленям, Туману или Мотылькам. Но она попалась к Розе, увядающей, но все же гордой и умеющей мыслить чуть дальше, чем просто воздать кровную расплату. - Если все, что ты сказала, правда, то участь, которую тебе приготовят жрецы будет худшей, чем смерть. Тебе вспомнят всех светлых эльфов, которых поймали твои пауки,. - "И не думай, что я их забуду". - Но... я не вижу в твоей мучительной смерти резона. Пока не вижу. Понимаешь, что я имею в виду?

+1

9

— Ох-ох-ох, и что ты сделаешь? — чуть ли не хрюкнула от смеха эльфийка.
Не сказать, что иного ответа она ожидала. Ранис давно разочаровалась что в одних, что в других ушастых собратьях из-за их патетичной склонности к показухе. Не то чтобы она сама не имела такой склонности, но это было подцепленное заразительное качество. В своей лаборатории эльфийка никогда не делала лишних телодвижений и не трепала языком.
Но теперь её рука со склянкой из раскрытой в примирительном во многом жесте ладони перетекла в руку к груди.
— Неужели помилование за рабство! — изумилась (фальшиво) Ранис. — Чего же ты хочешь? Устаревшие на два поколения данные о тайных ходах Паутинника, над которым я более не властна? Известные мне отроги с кладками гигантских пауков и как их удобнее всего уничтожить? Отправить на самоубийственную миссию за этим? От меня без власти, магии и прежнего лица мало пользы, знаешь ли. Я даже не знаю, кто сейчас стоит во главе каждого Дома, что уж.
Она выдохнула, окончательно удалив из голоса сардоническое кудахтанье, которое так презирала, но которым только и могла выбивать из собеседников излишний пафос, выложила пузырёк "росы" на похожую на плотный тканевой блин подстилку, после чего накрыла свои ноги тонким грубым покрывалом в тщетной попытке набрать в плоти с плохими сосудами и до немоты холодеющими конечностями немного тепла.
— Я говорила тебе, что я — далеко не то, что ты пытаешься видеть, — почти утомлённо покачала головой она и подняла снова ладони кверху. — Эти руки — давно уже только рабочие руки алхимика. У меня есть несколько едва ли имеющихся в Авиньоне рецептов ядов и полезных зелий и бомб, но ничего, что не могли бы достать ваши разведчики и иллюзионисты при желании.

Отредактировано Ранис (03-07-2018 10:09:59)

+1

10

Она... чуть не хрюкнула? Квотхе был обескуражен. Неужели его грозные, как он думал, речи, были столь нелепы со стороны? Должно быть так. Ну, что поделать, сын Розы не часто брал пленных и, тем более, говорил с ними. И, коль скоро пленная созналась в таких противоестественных и отвратительных светлой природе эльфа вещах, он пытался выглядить наиболее грозно и осуждающе. Но получилось, как получилось. Главное чтобы Валери не прознала. Вот уж кто не просит Квотхе лишнего там, где проявлять его не следовало.
Такое открытое иронизирование быстро спустило с вершины пафоса, что эльф на короткий срок забыл, что с позиции силы здесь говорит он. Однако долго молчание не повисло, по крайней мере не успело перейти в плоскость совсем уж неловкого. Квотхе вновь выпрямил спину и смотрел свысока, как и положено.
- Помилование - громко сказано. Ты просто не умрешь, по крайней мере ближайшее время. Это большее, на что ты можешь рассчитывать, даже если бы и могла раскрыть разом все тайны Ррица, которых не знаешь.
Квотхе медленно осознавал, сколь ценную путницу заполучил, а она сама не понимала своей ценности. Бывшая матрона Пауков, пусть и владела устаревшими сведениями, была ценным приобретением для Дома Роз, чьи сведения были еще более устаревшими. Ранис знала тонкости внутреннего устройства Ррица, могла делать какие-то прогнозы и выводы, более точные, чем домыслы разведчиков, что не знали всего механизма и тонкостей государственной машины Горного короевства. В конце концов, в эльфийской политике, даже темноэльфийской, очень многие моменты крайне консервативны и иметь под рукой паучка в клетке всегда может быть полезно.
- Твои же познания в алхимии могут оказаться весьма полезны. Мы оборудуем в твоей темнице в Розовом Дворце лабораторию, где будешь готовить заготовки для наших зельеваров. При условии, что леди Валери согласится с этим и не решит задавить тебя, маленький, теперь уже не ядовитый паучишка. Словом, найдется применение даже такому... существу, как ты.
Квотхе с любопытством смотрел за её реакцией. Пожалуй, это лучшее, что могли предложить дикой не-мертвой бродяжке под сенью Светлого Храма.

+1

11

Замечание про то, на что она могла рассчитывать, Ранис пропустила, даже бровью не поведя. Она и так прекрасно знала, на что могла рассчитывать. Поэтому предприняла попытку улизнуть. Будь светлые собратья хоть сколь-нибудь более склонны щадить кровных врагов, чем её ночное племя, они бы давно были в рабстве. У неё не было иллюзий. Но план Квотхе, на взгляд ставшей дивно сговорчивой после поимки при малейшем проблеске удачной лазейки Ранис, сквозил дырами.
— Зима близко. И хоть снега и льда в Авиньоне ждать не приходится, как в центральных и северных областях Соединённого королевства, мне и темница, поверь уж, хоромы, если в ней нет дыбы и есть одеяло и не текущая крыша, — пожала плечами спокойно глядящая снизу вверх и растирающая пальцами ноги пленница. — Другой вопрос, Квотхе из Дома Розы, в том, что это — явно не Розовый Дворец, а ты приволок меня за ким-то лядом сюда. Тебе придётся хорошо постараться с объяснением своих действий ещё задолго до того, как мы доберёмся до леди Валери — судя по речам нашей общей эмоциональной подружки немногим менее старой и видавшей виды женщины, с которой я могу рассчитывать на вменяемый разговор. Той же девице из Дома Оленя, для начала. Ты готов врать? У тебя есть план? Или хочешь попробовать на мне экзорцизм и посмотреть, выживу ли я без следов тьмы и любой магии?
Теперь она просто прочёсывала и плела косу, как будто разговаривала о природе и погоде.

+1

12

Квотхе смутился. С одной стороны, он понимал нестройность своего плана, так же, как и то, что его ученики будут не рады, что учитель покинул Храм, едва только приехав. Но с другой, нельзя упускать возможность заполучить такого пленника, что владел самыми ценными, хоть и устаревшими, ресурсами для Дома Розы - знаниями. Квотхе встал с места и выглянул в дверное оконце. Ни души, кроме, пожалуй, пауков, что облюбовали темные уголки подвала. Тем лучше, никто не услышит то, чего слушать не следует. Снова повернувшись к собеседнице, он заговорил уже тише.
- От Сиалы у меня нет секретов. В конце концов, ей везти тебя до самого Края Цветов и будет несправедливо не рассказать ей, что ты из себя представляешь. А объяснения перед храмом... - Квотхе подошел к Ранис на расстояние вытянутой руки, так, что теперь видел её лицо, каждую эмоцию в свете её холодных глаз, в глубине которых плясала тьма. - Я привез тебя сюда лишь потому, что в дороге ты не была особо разговорчивой и я не видел необходимости в перемене курса. Теперь же мне придется немного слукавить, дабы сохранить тебе существование, прежде чем будет решено, какие знания из трех твоих жизней могут быть ценными для нас. Например, я скажу, что Валери прислала письмо, где требовала моего безотлагательного визита. А так как ты пока все же моя пленница, а не пленница Храма, я заберу тебя с собой, где представлю тебя на суд своей наставницы, коль скоро я возвращаюсь к ней. Думаю, На'ара простит мне эту небольшую ложь. Тем более, это ложь только отчасти.
Квотхе намного отступил, по прежнему наблюдая за ней. Тьма, по-прежнему, была ему отвратительна, но теперь, когда он знал о её истинной природе, не было того ощущения пугающей неизвестности. Когда ты знаешь, что во тьме точно сидит паук, это не так будоражит и тревожит, как возможность того что паук (а может кто и похлеще) там засел.

+1

13

— Ну, коль скоро ты не боишься, что правда принесёт за собой самоуправство и так веришь своим, — как сказать? Подчинённым? Приятелям? Сподвижникам? — доверенным и близким, я вижу, что у тебя всё схвачено, — заключила, наконец, эльфийка. И подтянула покрывало повыше.
Ей немного льстила вся эта суета из-за неё. Все эти маленькие несходящиеся нити, недомолвки, провалы. Тем более что она была не столько действующей фигурой, но объектом. Весело же будет, если конкурирующие Дома светлых из-за неё и её теперь уже столь незначительной судьбы и персоны пересобачатся. А варить зелья ей всегда нравилось, и не суть важно, где, лишь бы перегонный куб и реторта стояли.
— Если у тебя ко мне более вопросов нет — у меня к тебе их нет тем более, — сказала она, прежде чем начать заваливаться назад на узкую лежанку, не играя особую усталость и не придумывая себе выдуманных недосмотренных снов. Бутылёк росы был всё ещё с ней, и она его грела холодными руками, как сокровище, обещание, что, по крайней мере, хоть раз в жизни судьба оскаливается на неё с её ошибками и неудачами не самым мерзким оскалом.

+1


Вы здесь » Легенды Оскардии » Отыгранные эпизоды » [02.11.1099]. Паук в чужих сетях.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC