Легенды Оскардии

Объявление

Волшебный мир Оскардии открывает свои двери!

Перед вами огромный мир, наполненный магией и населённый невероятными созданиями. Здесь найдётся место кому угодно, и каждому тут будут рады. Здесь есть всё ― бескрайние леса и ледяные пустыни, топкие болота и непроходимые джунгли, высокие горы и глубокие моря. Тут множество ужасных чудовищ и отважных героев, сокрушающих монстров мечами и магией.
Готовы ли вы стать частью этого мира, побродить по его бесконечным дорогам, впутаться в невероятные приключения и найти новых удивительных друзей?

Тогда садитесь к нашему костру и поведайте свою историю, которая положит начало великим подвигам и впишет ваше имя в Легенды Оскардии!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенды Оскардии » Отыгранные эпизоды » You're in the army now


You're in the army now

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

You be the hero of the neiborhood
Nobody knows that you left for good

Участники: Квотхе, Сиала, дозорные-статисты и разнообразная вражья сила.
Временной промежуток: 25 октября 1073 — и дальше. Очень раннее утро, которое почти ночь.
Место действия: где-то на границе с Ррицем, среди гор Дома Тумана.
Завязка: чтобы птенцы научились летать, родители-птицы просто выталкивают их из гнезда. Неласково, но эффективно. Чтобы новоприбывшие поняли, куда они попали и что им предстоит, их выводят на пешую экскурсию. Делай как я, делай лучше меня — и всё такое.

+1

2

Сиала стояла, привалившись плечом к стене, и сосредоточенно молчала: она категорически запретила себе вмешиваться. Из вредности, конечно. И так провела с «милыми птенчиками» добрые две недели, оторванная от своего отряда, вылазок и настоящего дела. Поэтому эльфийка изображала из себя нечто мрачное и, по плану, пугающее. Ухмылку приходилось прятать под капюшоном.

Птенчиками их можно было только назвать, поточу что сюда не приходили трусливые неженки. Сюда приходили или идейные, или дурные — иногда два в одном, но Сиала сама была такой же. Поэтому новобранцев поручали в её заботливые руки, заботливо раздающие тумаки, всё чаще. Дело было простым: натаскать и растолковать, учить держать лук не требовалось — почти всегда. А потом — дать пинка и присматривать.
«Птенчики» — шестеро молодых эльфов — собирались быстро, но нервно. Сиала была готова раздавать пинки прямо сейчас и без всяких метафор, потому что от нетерпения едва не подпрыгивала на месте. Злилась на них, злилась на себя — «птенчики» чувствовали, что она злится, не понимали причины и тоже начинали злиться. Круговорот злости в одной комнате был перешиблен распахнутой дверью. Наконец-то.
Сиала радовалась, что ей не пришлось быть матушкой-гусыней и вести куда-то новичков самой: она вообще не любила кого-то куда-то вести. Экскурсию на передовую удалось совместить с вылазкой своих, в которой ничего опасного или сложного не предвиделось: осмотреться, провести дислокацию на местности и отвадить стаю лунных котов, которые решили вдруг подружиться. Так что, оказавшись среди друзей, Сиала сразу растеряла мрачность и ужасность — и пасти новичков не особенно собиралась.

Осенняя ночь серела неохотно и вяло, густые тени хотели ещё погулять и побегать с неясными шорохами наперегонки, но восточный край неба гасил огни звёзд. До рассвета было ещё идти и идти, и вереница эльфов терялась в дымке по колено. Переговаривались шёпотом и знаками — в основном с Сиалой, которая не могла и не хотела ждать остановки, чтобы услышать новости. От каждого.

— Что я пропустила? — Сиала поравнялась с Квотхе и легонько толкнула его плечом вместо приветствия. Вопрос она всем задавала один и тот же — и была рада, что пока никто не ответил ей что-то вроде «мы многих потеряли».

+1

3

Квотхе помнил тот день, когда он сам впервые сюда пришел. Такой же неуверенный взгляд, немного смущения и... идея, что горела пламенем в глазах. Квотхе старался относиться к птенцам - так кажется их называла Сиала - не по-отечески, но по-братски, впрочем, стараясь к ним особо не привыкать. Мало кто из них останется здесь. Кто-то убежит после первой же стычки - и их Квотхе не осуждал - кто-то будет переведен в другую крепость, а кто-то навсегда оставит свою жизнь здесь, в холодных Туманных горах. И таких будет, к сожалению, слишком много. Война не делает различий между птенцами и оперившимися птицами, но, так уж случилось, что птенца проще убить.
Магов среди новобранцев не было. Жаль, Квотхе приятно было бы узнать, что в Светлом храме все по-прежнему, ибо на границах он начал забывать, что бывает и мирная жизнь. Да и поделиться опытом и рассказать об особенностях магической поддержки для отряда  он прямо таки жаждал. Но снова не удалось.
Как всегда, больше всего свежей крови было из Домов Тумана и Оленя. И никого из Розы. Письма из Края Цветов он получал регулярно, но встречать речного эльфа здесь ему доводилось кране редко. Отчасти поэтому он сам был здесь. Он желал ступить там, где не ступали его сородичи и узнать то, чего не знали обитатели Розового Дворца. И, конечно, своими глазами увидеть войну и врага.
Войну и врага он увидел. И теперь, все еще, его мучили страшные сны.
Когда наконец поступило распоряжение отправляться в путь, Квотхе поспешил обрадовать Сиалу и птенцов, что болезненно долго проводили закрытыми в одном помещении. Напряжение прямо таки звенело в воздухе, когда он распахнул дверь. Зная характер разведчицы, он поблагодарил богиню за то, что она ниспослала ей столько терпения, и взял шефство над птенцами в свои руки. Всему, чему нужно, Сиала их уже обучила, а сейчас за Квотхе оставалась лишь организация. И эльф, в отличии от подруги, совсем был не против побыть матушкой-гусыней. Напоследок, ведь дальше гусята поплывут сами.

Осень была морозной и дождливой. Если горные эльфы были к ней как-то готовы, то ребята из Оленя, несмотря на полное обмундирования, мерзли. Здесь, на границах, погода была куда пакостливее, чем в Оленьих ручьях. Ступали они неуверенно, леса на склонах гор были незнакомые, и, кроме того, опасные. Словом, совершенно не до разведки было новичкам. И Квотхе их понимал. Как и должно магу, он шел в самом сердце процессии и держал ухо востро, чтобы, в случае чего, успеть прикрыть тыл и передовую плетениями. Спереди их прикрывала опытная Сиала, а сзади - Таллион, но все равно отряд был просто лакомым кусочком для воинов Ррица. И Квотхе это понимал. От того и понимал нервозность Сиалы, что регулярно проверяла, все ли в порядке.
Когда раздался её голос, эльф хотел было улыбнуться и просто ответить, что все хорошо, но не успел. Где-то дальше по тропе раздался рык. И, вместо слов, Квотхе достал посох и побежал вперед, надеясь, что успеет. Лунные коты редко охотились в одиночку. И новичку, конечно, со стаей из двоих-троих огромных саблезубых хищников, было не совладать. И они шли воевать с темными, к причудам дикой природы Тумнных утесов они были не готовы.

Один лунный кот, который спрыгнул на несчастного молодого эльф прямо со скалы, раненный в правую лапу, лежал - измученный, но еще живой - подле своей добычи. Еще двое готовились к прыжку, но по ним уже открыли стрельбу двое дозорных, что, так же как и Квотхе, поспешили со своих троп на помощь. Квотхе достал посох и уже сотворил плетение, чтобы ослепить котов, но в последний момент понял, что он сам уже стал целью для еще одного ночного охотника. Лунный кот выпрыгнул из густых зарослей кустарников. Еще прыжок - и Квотхе узнает насколько остры его когти и зубы.

+1

4

Или не узнает.
Не узнает, не запомнит и не унесёт в свои драгоценные Речные земли, чтобы добавить к мудрости Дома Розы. Хотя стремление, конечно, благородное.

Сиала вообще не привыкла церемониться, а сейчас была просто в бешенстве. На кой ляд эти птенчики отправились на границы, служить и защищать, если были не готовы пустить стрелу в любую тварь, которая хочет укоротить их на ногу или голову? Плевать, что за тварь. Это раз. И какого, спрашивается, некоторые высокородные остолопы так спешат попрощаться с чем-нибудь жизненно важным? Это два. Ну и, наконец, почему она сама проморгала? Это три.
Поэтому, как только тот самый высокородный остолоп ринулся вперёд — служить и защищать, ну да — Сиала рванула за ним с очень простым желанием: схватить за шкирку и швырнуть назад. Место мага — позади. Там, где всё видно, и там, где тебя не так быстро достанут. Выискался герой, ты ж понимаешь. Даже если милые кошечки подпортят кому из птенчиков крылышко — мягко говоря, ага, то ну и пусть. Нечего глазами лыпать. Сейчас птенчики были досадной обузой, птенчики не были своими и их было не жаль. Была бы её воля, Сиала использовала бы парочку как приманку. Выкрутятся — молодцы, прошли отбор. Нет — сами виноваты.

Она догнала Квотхе, когда тот притормозил, чтобы наваять какое-то колдунство, и сшибла его с ног, толкая куда-то в сторону. Лунному коту было, в общем-то, неважно, кого именно задрать своими когтищами, а потом радостно схарчить — и вот тут котяра прогадал. Почти.
Когда дело доходило до крови и стрел, Сиала переставала думать мыслями. Голова становилась восхитительно пустой, а сознание уступало место чему-то более древнему, исконному, почти реликтовому, что пряталось под защитой хребта и чем-то напоминало огромных водоплавающих ящеров с плоской мордой, сонными глазками, смешными нелепыми ножками и огромными зубами. Напоминало тем, что на редкость удачно умело прикидываться бревном, а когда приходил момент — развивать чудовищную скорость.
Сиала наложила на тетиву сразу три стрелы — и успела. В тот короткий миг, когда лунный кот вытянул в прыжке изящное сильное тело, одна из стрел вонзилась ему в брюхо, другая — около сустава передней лапы, а третья — под горло. Но этого оказалось недостаточно, потому что зверюга вовсе не собиралась издохнуть.
Боль разозлила его, обрушилась на голову — как холодная вода из водопада или резко возникший свет, перехватила дух на несколько мгновений и превратила охотника в сплошную саблезубую ярость. Хорошо было одно: в рыке хищника послышались какие-то булькающие призвуки. Пока ещё только призвуки. Сиала успела это услышать и даже успела потянуться к длинному ножу на поясе и схватить его за рукоять, но потом когтистая туша погребла её под собой.
Лунный кот явно напоролся на лезвие, потому что остро запахло кровью, но жажда крови была оказалась сильнее агонии — и сдыхать кошечка упорно не желала.

+1

5

Отброшенный в сторону, Квотхе сильно ударился локтем об острый камень. Алая кровь окрасила тусклую осеннюю траву, но эта была лишь царапина. Маг быстро вскочил на ноги с посохом наготове и оценил ситуацию. На все ушло не более доли секунды. Дозорные, имеющие фору, почти справились с двумя тиграми, которых ослепило плетение Квотхе. Кот же, от прыжка которого Квотхе спасла Сиала, метался в опасной близости и в предсмертной ярости мог по ту сторону реки и Сиалу. Здесь магия иллюзиониста была бессильна, поскольку зверь и так действовал вслепую, медленно теряя последние связи с этим миром.
Теперь настал черед Квотхе толкаться. Эльф быстро схватил Сиалу за руку и потащил на себя, в сторону, и тут же по месту, где стояла дозорная, ударила мощная лапа ночного хищника. Еще несколько стрел - яростный рев - и зверь рухнул. Квотхе бросил на Сиалу тревожный взгляд - не ранила ли тварь её? - и удостоверившись, что нет, побежал к несчастному птенцу. Полуживого лунного кота, который напал первым, дозорные уже сделали полностью мертвым и тоже поспешили к новобранцу.
Впрочем, Квотхе хватило лишь беглого тревожного взгляда, чтобы понять, что малец уже на той стороне реки, где его привечают предки, а лесные духи украшают его черные как смоль волосы венками из невянущих цветов. С такими ранами по эту сторону не живут.
До нелепости глупая смерть. Мальчишка из Дома Оленя не успел даже выхватить лук, хотя уж кто-кто, а лесной эльф должен знать, что в обители На'ары, даже здесь, на границах, бояться нужно не только темных.
Квотхе отошел в сторону и наконец занялся собой. Достав из походной сумки флягу с водой, он щедро полил кровящую рану на локте и туго перебинтовал. Больше он ни на кого не смотрел. Он был зол. Очень зол. И совершенно не хотел это ни с кем обсуждать и, тем более, выслушивать недовольства от Сиалы, которые, несомненно, у неё были и были весьма обоснованными.
Разумеется, смерть не первая. И не последняя. Туманные горы унесли множество жизней, а унесут еще больше. Но вот так, в окружении товарищей, на безопасной тропе...
Дозорные, тем временем, собирали обломки стрел с котов. Никто не заметил, как окровавленная рука мальчишки вдруг поднялась и он встал на ноги. А в глазах его плясал льдистый потусторонний холодный свет.
Нет, без сомнения, прежний владелец тела уже на том берегу... Мальчишкой овладели плетения некроманта.
Никто, ошарашенный возвращением мальца к не-жизни, не увидел, что глаза мертвого кота, что чуть не отправил Квотхе и Сиалу к проотцам, тоже снова открылись. И в них плясал тот же холодный огонь...

+1

6

Сиала выразила своё недовольство тем, что повернулась к Квотхе спиной и занялась, скажем так, другими делами. Будь у неё такая царапина, она бы и внимания не обратила — и сломавшего шею птенчика точно жалеть не собиралась. Знал, куда шёл. Знал же! А пойди он без нянек и «охраны», подставил бы своим бездействием товарищей — и была бы не одна и не две смерти. И даже то, что мальчишка пришёл из Оленьих Ручьёв, эльфийку не смягчило. Кинжал вошёл в ножны резче, чем следовало бы.

Птенчиков она согнала в кучу едва ли не пинками. Хлопнула по плечу тех троих, кто держали луки наготове и вроде не собирались обделываться или звать мамочку прямо сейчас. Влепила пощёчину девочке с дрожащими губами, которая подзабыла чуток, зачем ей вообще руки. Не помогло. Девочка сдавленно пискнула, вперилась глазами-блюдцами во что-то за спиной Сиалы и покачнулась. Сиала подпёрла её плечом, обернулась и гадливо скривилась:
— Ненавижу, когда они так делают, — пробормотала она. Тело не-погибшего оленёнка прошила насквозь стрела кого-то из своих, умертвие покачнулось, приостановилось, но потом выровнялось и потопало себе дальше. Видимо, жрать.

Сиала отпустила девчонку, и та тяжело осела на мокрую землю. Кто-то из птенчиков посообразительнее оттащил бедолагу в центр группки, чтобы хоть как-то прикрыть её. «Отошлю завтра же», — решила Сиала, пока одной рукой шарила в сумке на поясе, а другую запустила в колчан за спиной и на ощупь перебирала стрелы. Нашла.
Она успела ещё оглянуться в поисках Квотхе и попросить богиню, чтобы та поставила подножку этому благородному дурню, если он ринется спасать ещё кого ценой своей жизни. Искать Таллиона времени уже не было, как и кому-то что-то объяснять. Побыть матушкой-гусыней всё же пришлось: Сиала готова была дать отрезать свою косу, если половина птенчиков не бросится бежать, оставь их без руководства. А это будет крайне, крайне паршиво. Тёмные уродцы должны быть где-то недалеко. Увидят бегство светлых — придётся отловить их по одному и аккуратно выколоть глаза каждому. Или каждой.

Стрела, которую она вытащила, была длиннее и толще, а к наконечнику её был приделан тёмный комок из просмоленной соломы вперемешку с рваными тряпками. Жаль только, факела у неё было, зато были птенчики. Сиала бросила два с виду камешка — кремень и кресало — стоявшему поближе пареньку, и, когда паренёк их поймал, довольно улыбнулась. Могут же, когда хотят!
— Будешь зажигать, — подмигнула она, когда паренёк опасливо приблизился. Сиала бы предпочла кого-то из своих — ещё ручонки задрожат, выкинет искру на тетиву или себе на штаны, будет потом на одной ножке прыгать и ойкать. Надо отдать ему должное, ручонки не задрожали — вспыхнул только наконечник, стрела прочертила яркую дугу и вонзилась шагающему уже-не-эльфу между рёбер. Огонь облизнулся, примерился и откусил первый кусочек. Сиала положила на тетиву вторую стрелу, а умертвие сменило направление и споро почапало в группке птенчиков. А то обижают тут, ты ж понимаешь.

Сиала успела выпустить вторую горящую стрелу. Она пробила грудную клетку умертвия насквозь, наконечник вышел с другой стороны: уже-не-эльф передвигался быстро, очень быстро. О котах она старалась не думать: начнёшь головой вертеть, останутся только косточки.
Сиала пихнула лук в руки мальчишке, наградила его взглядом из серии «испортишь — на кусочки порубаю» и вытащила длинный кинжал. Трое птенчиков — к её искреннему удивлению — сделали то же самое. Не-живой факел окружили, как окружают бешеного зверя, но голова его покатилась по земле не так скоро, как хотелось бы.
Сиала пнула её сапогом, ещё раз мысленно обругав мальчишку, который имел глупость умереть и поставить своих под угрозу. Обернулась за луком. Хлопнула мальчишку по плечу:
— За старшего, парень, — и только тогда разрешила себе посмотреть, как дела у остальных.

+2

7

Квотхе повезло меньше. Отдаленный от своих, он был легкой добычей, и если умертвие-эльф его несколько не напугало, то вот восставший кот оказался противником куда более опасным. И умным, раз решил разделаться сперва с одиноко стоящим магом. Однако сын Розы не собирался так просто стоять и ждать, когда его сожрут. Выхватив одной рукой посох, второй легкий изогнутый меч, он кинул в нежить плетение. Мертвая бестолочь потеряла ориентацию и бросилась на угад - а точнее на звук. Почти попала в цель, однако Квотхе вовремя метнулся в сторону и отправил в тварь новое плетение. Тот вновь заметался, но вновь совершил прыжок, в этот раз просчитавшись сильнее. Квотхе со всей силы рубанул тварь по шее - но сил ему не хватило. Из раны и рта почти ручьем полилась еще не успевшая остыть кровь. Мертвые ослепленные глаза вспыхнули ненавистью. Монстр откинул Квотхе в сторону и тот сильно ударился спиной о сосну. Но посох из рук не выпустил и, стиснув зубы от боли, смог начертать еще одно плетение, которое спасло ему жизнь - саблезубый мертвец бросался на иллюзии, одну за одной, позволив Квотхе нанести новый удар. На этот раз голова слетела с плеч.

Но тут же тело Квотхе пронзила сильнейшая боль. Он закричал и, не в силах терпеть ее, рухнул на землю. Сиалу и дозорных взяли в кольцо восставшие лунные коты, но нападать умертвия не спешили. Из-за деревьев выступили темные эльфы. И первой вышла красивая темная эльфийка верхом на пауке, в окружении троих умертвий - бывших птенцов-дозорных - и двух некромантов, что держали под контролем нежить - один котов, второй эльфов. Эльфийка с почти ласковой улыбкой и наслаждением начертала жезлом новое плетение которое заставило Квотхе снова взывать от боли.

- Возьмем их в плен, - бросила колдунья некромантам. Те кивнули. - Мага отдельно. Светловолосую девчонку тоже.

Квотхе попытался подняться и начертать магический знак, но колдунья пресекла эту попытку снова. Боль растеклась по телу Квотхе вновь и он, уже не в силах кричать и ненавидеть, беспомощно смотрел, как она спрыгнула с паука и наклонилась прямо к нему.

- Без глупостей, дружок. Ты-то пока не умрешь, но вот они, - она чуть небрежно махнула рукой в сторону Сиалы и дозорных, что были окружены восставшими котами, - они могут. И та боль, которую испытываешь ты, будет для них сладостным розовым вином... Твоя бабка бы огорчилась, что ты так бездарно бросил товарищей нам на поругание.

Квотхе в ужасе и бессилии выпустил посох из рук. Он хотел плюнуть темной твари в лицо, но ее слова остановили его. Она знала кто он, и, что куда страшнее, собиралась этим воспользоваться.

+1

8

Пока Квотхе вопил — Сиала поморщилась, но не повернулась — а тёмная дрянь говорила, Сиала думала, что их только трое. Магов — трое. Что если выстрелить одновременно и резко, если попасть точно и сбить хотя бы двоих из некромантов, то победа может остаться за ними. То есть, могла бы. А если совсем честно, то не могла.
Потому что для такой атаки рядом должны были быть свои, которые думали о том же, не могли не думать. Сиала пообещала себе, что больше никогда в жизни не свяжется с птенцами. Злость была бессильной, но лучше злиться, чем что-то ещё. И всё же — откуда они узнали? Как пригнали сюда ещё живых котов? Или это было такое удачное — неудачное! — совпадение?
Она понимала, что дёргаться бесполезно. Что это принесёт только больше дряни, причём не только ей. Но когда главная упыриха, небрежно забрав посох Квотхе и эдак покачивая им, всё понимание испарилось.

Первого тёмного, который приблизился к ней, чтобы забрать оружие и связать руки, Сиале удалось сбить с ног и сильно полоснуть длинным кинжалом, который она всё ещё держала в руках. Но эффект неожиданности — крайне ненадёжная штуковина: быстро испаряется. А тёмные, увидев такую дурацкую гибель своего товарища — от рук «светловолосой девчонки» — серьёзно расстроились. И даже упыриха, надо же, махнула своей палкой-копалкой. Кричать, впрочем, Сиала не стала, но достаточно скоро повалилась кулём. Глаза закрылись, темнота сгустилась, но до конца сознание она всё-таки не потеряла. От злости, конечно. В этот раз Сиала злилась потому, что она не увидит пути. Не запомнит. А значит, сбежать будет сложнее.
Так что Сиала чувствовала как кто-то пнул её по рёбрам. Видимо, хотели, чтобы встала и сама пошла — но до умертвия ещё не докатилась, вот жалость. Чувствовала, как со спины стянули колчан и лук — вспышки ярости хватило только на то, чтобы резко дёрнуть головой и уронить её обратно. Чувствовала, как кто-то резко и сильно стянул запястья. Чувствовала, как её подняли и положили. На это.
И злилась. Злилась, злилась, злилась. Если бы эманациями злости можно было бы убивать, вся растительность на милю вокруг бы высохла и никогда больше не выросла. Сиала злилась на своих. Это показательное выступление так их напугало? Предатели несчастные.

Тела, не способных к перемещению, оказалась два. Её и благородного дурня, который имел глупость остаться в гордом одиночестве. Но Сиала этого не знала, поэтому тело было для неё просто телом. А потом оно начало двигаться. Куда-то. Сиала пыталась что-нибудь считать — вдохи и выдохи, удары сердца, покачивания этого на его длинных коленчатых лапках — но злость таяла, а вместе с ним ускользало сознание. Она успела почувствовать на лице холодеющий воздух, но потом всё растворилось.

+1

9

Когда боль отступила, Квотхе уже не мог сопротивляться. Мышцы его колотили судороги, нижняя челюсть беспомощно тряслась, из носа ручьем бежала кровь, а в глазах потемнело. Связывала его сама колдунья, поскольку некромант, после смерти товарища был вынужден брать под контроль оставшуюся без повелителя нежить, а затем - связывать Сиалу, которая предсказуемо не смогла сопротивляться, ибо плетения колдуньи добрались и до нее. Квотхе хотел сделать рывок, выбить посох их рук и прикончить тварь, но ему не хватало бы сил даже подняться на ноги. Его закинули на паука слуги некроманта - бывшие птенцы - и на секунду Квотхе готов был разделить ненависть Сиалы, но только на секунду. Проблема крылось где-то гораздо глубже.

Птенцов собрали конвоем и они отправились своим ходом. Квотхе, Сиала и колдунья же умчались верхом на паучихе, оставив злополучную поляну позади. Квотхе пытался запоминать дорогу, но колдунья, заметив, что он крутит головой, не отвлекаясь от поводьев, отправила еще одно плетение и сознание заволокла мрачная пелена. Тело больше не могло терпеть боль и сделало самое логичное - отключилось. Всю оставшуюся дорогу он лишь тяжело и редко дышал - и только это позволяло понять, что он еще жив.

Они пересекли границу и попали в первый фронпост темных эльфов, что высекли прямо в скале, чуть расширив пещеру. Дозорных и стражников почти не было - живых, по крайней мере. Паучиху, всадницу и двух ее пленников встретили двое высоких темноэльфийскх воинов в серебристой броне с гербом Дома Луны. Та приказала им на своем наречии. Они, не особо церемонясь, взяли светлых собратьев и утащили в глубь пещеры, освещенный светом факелов. Бросили на солому в тесную железную клетку, в которой, как будто, раньше держали лунного кота или медведя, и, закрыв решетку, ушли, даже не развязав пленникам руки.

Квотхе пришел в сознание первым. Сиала лежала плашмя рядом и тяжело дышала. Эльф, с усилием, сел и огляделся. Каменные стены, тусклое освещение факелами а в стороне, за столом, дремлет тучный темный эльф в простой железной броне. Видимо сторожить безоружных пленников было его единственной заботой. Квотхе попытался разорвать путы на руках. Не вышло. Он чуть сдавленно зашептал:
- Сиала? С тобой все в порядке?
Довольно странно было слышать это от него, наверное. Весь в кровоподтеках и синяках, под носом спеклась липкая кровь, а глаза наполнены кровью от разорвавшихся сосудов.

+1

10

Сиала с видимым усилием подняла голову и открыла глаза. Перед глазами всё плыло и качалось в неприятной мутной пелене. Грязно-серое пятно недалеко она опознала по голосу: Квотхе. По воздуху поняла, что их засунули в каменную утробу. Поморщилась и положила голову назад. Голова отозвалась гулким «бом-м». Хотелось плеваться, но было нечем. Вот незадача.
— Ненавижу, — ответила она вместо «да» или «нет», но ненависти в голосе не было, и прозвучало это почти дружелюбно и очень похоже на простое «привет». Сиала тяжело выдохнула, перевернулась на спину — походя пнула Квотхе в бок в тесной клетке, села и принялась медленно, осторожно разминать затёкшую шею и плечи. Постепенно чёткость зрения возвращалась, и руки были связаны не за спиной, а спереди — так что жизнь, можно сказать, налаживалась. На Квотхе она предпочитала не смотреть, показывая тем самым своё... недовольство? Можно сказать и так.

Ни оружия, ни поясной сумы тёмные не оставили, но тщательно не обыскивали: содрали, что содралось, бездельники. Сиала, наконец, оглянулась — глаза привыкли к полутьме — и хотела оценить обстановку, но оценивать было особо и нечего. Их почти не охраняли. Она видела только одного... Что это с ним? Она замерла, удивлённо хлопая глазами, как будто привиделось. Наклонила голову, присмотрелась лучше.
Когда Сиала наклонилась к сапогу, глаза у неё были круглые, как два блюдца. Она осторожно, насколько позволили связанные запястья, вытащила из-за голенища сапога тонкое лезвие ножа с костяной ручкой и оглянулась на... эм... охранника ещё раз. Так, как будто думала, что он сейчас встанет и сделает что-нибудь из ряда вон. Охранник всхрапнул. Сиала вздрогнула. Сиала, ага.
Но пока молчала. Переменила позу, приподнялась на коленях и пересела ближе к Квотхе. Сосредоточенно начала перепиливать верёвки, время от времени бросая выразительного косяка на охранника. Туман в голове рассеялся окончательно — очень быстро надо сказать, а вокруг Сиалы сгущалась почти осязаемая аура подозрительности. Ещё чуть-чуть — и в кончиках пальцев покалывать начнёт.

Когда от пут остались одни воспоминания и Сиала вручила нож Квотхе — всё так же молча, охранник поднял голову, вперил слепой ото сна взгляд в своих подопечных, пробормотал что-то, причмокнул губами и устроился поудобнее. Эльфийка подобралась и напружинилась так, словно готова была запрыгнуть с места, без разгону на решётчатый потолок клети. И всё ещё связанные запястья ей в этом никак не мешали. Она рассматривала блестящими от смеси опаски и любопытства глазами охранника добрых десять вдохов-выдохов, а потом всё-таки повернула голову к единственному, у кого могла спросить.
— Он, что, проклят?.. — прошептала Сиала с брезгливостью в голосе и снова скосила глаза, но больше охранник не шевелился.

Она на самом деле была уверена, что тёмные сотворили с своим собратом какое-то мерзкое колдунство. Он выглядел неестественно. Странно. Отталкивающе. Почти пугающе. С этих предателей станется такое проделать и с пленниками. Сиала быстро решила, что если её проклянут тут же, она быстренько найдёт способ свести счёты с жизнью. На полном серьёзе.
Она же не знала, что в мире есть толстые эльфы.

+1

11

Квотхе, перехватив нож, стал старательно пилить свои путы и получалось у него это чуть менее ловко, чем у Сиалы. Решись она разрезать веревку, все было бы куда быстрее, однако она не хотела привлекать внимание стражника или, что вероятнее, просто не хотела. Так или иначе, шока Сиалы по поводу толстого стражника Квотхе не разделял. Его волновало больше, что же делать дальше. Вот разрежут они путы... и? 

Филивандрель из Дома Луны был не просто широким в кости и тучным для эльфа, он был жирным. Чревоугодие было его кредо по жизни и он, совершенно наплевав на все предрассудки, косые взгляды со стороны, предавался ему, пока могущественная мать не отправила сына далеко, на границы, вместе со старшей сестрой, которую, до поры до времени, хотела так отгородить от своего трона. И даже на границе этот эльф не прекратил есть без устали. Вот и сейчас на столе перед ним лежал недоеденная головка овечьего сыра, пустая миска с обглоданными косточками, а губы и широкая рубаха его были в хлебных крошках. И он терпеть не мог, когда ему мешали спать после плотного обеда. Он терпел возню с веревками - принял ее просто за возню и не принял внимание, но когда Сиала прошептала Квотхе о проклятии, он уже не мог уснуть. Осторожная возня Квотхе с почти уже разорванными путами привели его в бешенство.

- Ах вы светлые твари!!! - помимо чревоугодия, Филивандрель отличался еще и почти неконтролируемой яростью, несдерженнастью, садизмом и желанием самоутвердиться через пленников из-за подавленных комплексов. Орал он очень громко, прямо таки брызжа слюной. Он щелкнул ногтем указательного пальца по амулету на груди и тот засветился фиолетовым светом. Толстяка не брали в разведку, но здесь, в крепости, он был личным палачом, и мастером пыток, у своей сестры. А амулет был его гарантией безопасности. Артефакт оберегал его от возможных физических вмешательств. Однажды, его пырнули ножом прямо в горло - и горло тут же срослось назад. Филивандрель был, волей темных божеств и мага, сотворившего этот оберег, словно вылеплен из глины.
Толстяк схватил со стола клещи и снял со стены факел. Он встал с места и направился к клетке, на лбу его выступили капли пота, которые сейчас, в свете факела и амулета, были особенно хорошо видны. 

- Сейчас вы у меня пожалеете, ублюдки, что не дали мне хорошенько выспаться! Я вас, мразей, заставлю помучиться а потом оттрахаю, каждого из вас, ублюдков, что то, что с вами делала жезлом сестра-колдунья покажется легкой головной болью. Начну с тебя, смазливая морда. Я...

Квотхе, дождавшись, когда стражник подойдет достаточно близко, сложил пальцы и вывел в воздухе плетение. Он тренировался в начертании плетений без посоха, но ничего, кроме простого "Цветка Шеар", у него не получалось. Впрочем, сейчас хватило и "Цветка". Филивандрель выронил связку ключей, кинжал и щипцы.  Квотхе молниеносно поднялся, оставив кинжал на месте, схватил ублюдка за амулет, пытаясь задушить. Тот вцепился жирными пальцами в Квотхе и упорно не душился - откуда Квотхе было знать про особенности амулета? Однако орать глиняный жирдяй все же перестал, жадно хватая воздух и смотря ослепленными красными глазами с ненавистью.
- Кончай его, - сказал он Сиале. - Потом разберемся с проклятием.

+1

12

Когда побрякушка на шее у странного эльфа тошнотворно засветилась, Сиала перестала сомневаться: проклят. И без своего амулета не может ходить, потому что ну как иначе сдвинуть с места такую тушу? Ноги же просто подогнутся.
И пока жирдяй орал, угрожал, топал, она рассматривала его с неуместным для пленной любопытством. Прикидывала: что будет делать дальше? В какой последовательности? Откроет клетку — и?..

Для провалявшегося лишь богине ведомо сколько на этой вонючей соломе Квотхе очень быстро соображал. И действовал тоже на удивление резво — Сиала была даже готова зауважать, но как-нибудь потом. После дел первой важности.

Она подобрала кинжал с пола, быстрым рывком поднялась на ноги. Схватила одной рукой за шнурок амулета для устойчивости — ну или вдруг дрыгаться начнёт? Другой резко и сильно вогнала кинжал тюремщику под рёбра, где должно было быть сердце. И результат ей совсем не понравился: жаба не потеряла сознания, да и проворачивалось лезвие в ране как-то туговато.
Когда Сиала выдернула кинжал назад, крови из раны не хлынуло, а проклятый эльф решил, что ему стало скучно. Рожа исказилась гримасой — возможно, боли. Туша дёрнулась, разжала одну клешню и ухватила Сиалу за растрёпанную косу. Нехило так ухватила и приложила головой о решётку. К счастью, лоб у Сиалы был крепкий.
Сиала тоже дёрнулась, больше импульсивно, чем осознанно — и дёрнулась сильно, рванула за шнурок на себя и вниз. Шнурок врезался в ладонь, из-под пальцев вытекло несколько капелек крови, но поганая верёвка всё-таки порвалась. Следующим широким движением Сиала щедро вспорола жабе брюхо и даже не поморщилась, когда содержимое этого брюха, почуяв свободу, ринулось вперёд. Резко выдохнула, высвободила косу. И повторила, с чего начала — в сердце. Вот теперь подействовало.

— Я слышала, они тоже так делают, — Сиала кивнула на скользкие кишки, похожие на очень толстых гусениц, — а потом заставляют жрать. Но он бы начал верещать ещё громче. Забери эту дрянь.
Она отпустила окровавленный шнурок, который всё ещё держала. Вытерла ладонь о штанину. Отпихнула мёртвого эльфа ногой от решётки и потянулась за связкой ключей. Голова болела, в висках запоздало стучало: Сиала не успела испугаться почти бескровной раны, но сейчас, возвращаясь мыслями назад, ей было хорошенько не по себе. Она нащупала кольцо, подтянула к себе и, стараясь не звенеть особенно, принялась подбирать необходимый. Подошёл четвёртый.
Дверь клетки, что показательно, не скрипела — и Сиала поморщилась. Значит, пользовались клеткой часто. Сиала присела на корточки около мёртвого эльфа, оттянула вбок жирную щёку, провела пальцем по шраму на горле. Никакой брезгливости, сплошное любопытство.
— Надо найти твой посох и мой лук, — сказала она, всё ещё рассматривая тюремщика, как будто хотела найти признаки проклятия. — И наших, если не прошло слишком много времени. И да, спасибо.
Сиала обернулась, но посмотрела на Квотхе только вскользь. Вроде бы к этому тупику пещерных ходов никто не приближался, но она подозревала: это только пока. Не просто же так им предоставили личные апартаменты.

+1

13

Квотхе со смесью ужаса и отвращения смотрел на горящий фиолетовым светом амулет. Когда Сиала разорвала веревку, артефакт оказался в его руках и, решив, видимо, что у него новый владелец, попытался превратить Квотхе в такого же глиняного человечка. Сын Розы тут же бросил дрянь на землю, словно в его руке оказалось какое-то липкое ядовитое насекомое, и поступил, как и положено поступить с ползучей тварью - силой ударил каблуком. И еще раз, и еще, пока фиолетовое сияние не угасло. Эта магия была более мерзкой, чем вывалившиеся кишки толстяка и витала в воздухе явственней, чем характерный запах свежеразделанной туши.

На слова Сиалы, словно оправдывающийся за то, что она вскрыла ублюдку брюхо, Квотхе лишь поморщился. Ему было все решительно отвратительно и эльфийка угодила с этим комментарием в его ощущения. Квотхе решительно покинул клетку, перешагнув через труп. Осторожно посмотрел на длинный коридор, что вел в этот тупик. Никого не было. Осмотрелся по сторонам - их с Сиалой оружия тоже не было. Зато на поясе у толстяка висел меч, а на стене - арбалет с болтами. Квотхе оставил оружие Сиале. В ее руках оно будет куда эффективнее, когда прижмет. А прижмет обязательно, ибо они находились в осином гнезде и пока расправились всего-лишь с ленивым самодовольным трутнем.

- Наверняка ведьма, что нас повязала, скоро явится сюда. Мы можем затащить эту тушу в клетку и накрыть соломой, а сами спрятаться ну вон, хотя бы за дверью. Это выиграет нам немного времени, мы сможем убить тварь и я заберу ее посох. Ну и уже смогу нас хоть как-то замаскировать...
Квотхе не был уверен, что его иллюзии сработают безупречно, да и план его был шит белыми нитками. Но это был хоть какой-то план.
- Птенцов искать не будем, - слова его прозвучали достаточно резко. - Нас всего двое, а сколько здесь темных и их прислужников - неизвестно. Либо убежим мы с тобой, либо никто. Они знали, на что шли, когда отпарвились на границы.
Квотхе больно это было говорить, но таков был закон войны. Возможно, если ему с Сиалой таки удастся убежать и найти дорогу к своим, они после вернутся и отомстят. Но сейчас это было бы самоубийством.

Вдали лабиринта пещер послышались шаги. Квотхе прилип к стене у входа и дал знак Сиале. Обсуждать план, как и прятать толстяка под солому, времени не осталось.

+1

14

Если бы у Сиалы было время, она бы очень доходчиво объяснила господину Высокородному Дурню, куда ему следует засунуть свои распоряжения и какие манипуляции произвести после. Приближающиеся шаги удержали её от всяких разных слов (большей частью нелестных), но взгляд остался ну очень красноречивым — один из самых говорящих взглядов в коллекции под названием «ты идиот или притворяешься?».
Недовольство вызвало не решение не искать птенцов, потому что спасать новичков — чистейшей воды самоубийство, когда вас двое, а их — сколько угодно. Сиала негодовала, потому что своими она называла дозорных из отряда. Двое из них пришли на границы ещё раньше её, а Таллион когда-то вообще вытащил чуть ли не на себе — и бросать их она не собиралась, даже если бы король из Дома Мотылька приказал самолично.

Пока Квотхе говорил, Сиала успела многое сделать. Осторожно вытащила из ножен клинок проклятого тюремщика, стараясь не шваркнуть им о кожу. Перехватила рукоять так, чтобы изогнутое, словно в кривой усмешке, остриё скимитара смотрело вниз. Пристроила себе на ремень, в петлю, куда обычно вешала флягу. Сняла с крюка арбалет вместе с сумкой с болтами и повесила себе за плечо, досадливо поморщилась. Переставила миску со столешницы на сиденье стула и уже приподняла стол, взявшись за его концы — хорошо, что был небольшой и непривычно лёгкий, деревянный, прости богиня — когда раздались шаги. Успела наклонить его на себя и положить на каменный пол, закрыв столешницей развалившееся тело незадачливого стража — положила так бережно, что выглядело это почти неуместно. У Сиалы промелькнула мысль спрятаться за этой самой столешницей и стрелять из вот этого мерзкого арбалета, но она быстро отбросила её. Дерево, даже мёртвое, внушало эльфийке такое же скорбное уважение, как тело погибшего друга — и поставить его под удар намеренно она просто не смогла бы. Факел был бы удобным оружием, но Сиала оставила его в гнезде — тени могли бы выдать.
Поэтому она быстро присоединилась к Квотхе, недвусмысленно задвинув его себе за спину: мол, не высовывайся. Пока приближались шаги, она вскинула арбалет к плечу, положила болт в ложе для снаряда и медленно потянула ручку на себя, тетива тихо щёлкнула. Ещё два болта она засунула за манжету.

Колдунья явилась не одна — вместе с ней пришли ещё двое. Один из них нёс поднос с каким-то кувшином и кубком: видимо, мазель не привыкла отказывать себе в комфорте. А второй походил на того некроманта, товарища которого Сиала прирезала ещё наверху. Они вошли первыми, что-то громко проговорили. Тот, который официант, остановился, а второй стал огибать уложенный на попа стол. «Только не оборачивайся», — думала Сиала. Выстрел она берегла для мегеры с её колдунской палкой.
Мегера почему-то медлила — наверное, шла чуть погодя или не могла двигаться так же быстро, как её прихвостни, из-за каблуков и платья. Но вступила — именно вступила — в пещеру она так, словно пол тут был выложен дорогой мозаикой, а стены украшены гобеленами из шёлка. Сделала три шага вперёд — Сиала качнулась вправо и назад и выстрелила. Болт вонзился в плечо той руки, которой колдунья держала посох, мегера обернулась, её импровизированная свита — тоже, но Сиала на них не смотрела: перезаряжала.

+1

15

Посох колдуньи, обитый черным обсидианом и украшенный золотым навершием, с громким грохотом упал на пол. Темные обернулись за секунду до того, как болт вонзился ведьме в плечо, но Квотхе уже был готов действовать. Он молниеносно рванулся вперед и силой рванул посох на себя, вырвав его из руки у склонившийся за ним ведьмы. Та зашипела, а двое незамедлительно побежали на Квотхе, забыв про Сиалу, но было поздно.

Творить плетения этим вычурным и тяжелым инструментом было сложнее, чем посохом, к которому привыкла рука еще со Светлого Храма. Но Квотхе справился. Он вывел в воздухе над темными эльфами сложное плетение и иллюзии заполонили их разум. Видения самых разных врагов сбивали их с толку и давали немного времени. Квотхе с Сиалой получили шанс на побег, однако кое-что все-таки пошло не так...
Эльф с подносом (который, к слову, он выронил еще раньше, чем упал посох) оказался вовсе не эльфом. Укутанный в плащ и до сего момента скрывавший лицо под капюшоном - то был вампир в услужении у темных эльфов. Темная тварь смогла среди иллюзий отличить Квотхе и вцепилась ему в руку - повезло, что в свободную. Эльф сумел вывести плетение, ослепить ожившего мертвеца и оттолкнуть его. Сын Роз быстро нашел Сиалу, встретился с ней взглядом, и, отправив еще одно плетение вампиру вслед, одними губами - чтобы не выделиться из морока, наведенного на врагов - прошептал:
- Бежим.
Кровь из растерзанной вампиром руки текла ручьем. Это было плохо. По этому следу вампир мог их выследить, когда оклемается. Но другого шанса бежать не будет.

Возможно, Квотхе и Сиала действовали бы решительнее, знай что Таллион с товарищами снаружи взяли пещеру в окружение и выжидали удобного момента, чтобы напасть.

- Нет... смысла бежать... ублюдки, - орала колдунья, отбиваясь и крича от иллюзий, словно в нее вцепилась стая совок-смертокрылок. - Вы сдохните... в мучениях.
Она обнаруживала довольно много сходства с почившим жирным братом.

+1

16

Сиала проявила чудеса выдержки и благоразумия. Во-первых, она не дёрнулась вперёд, хотя хотелось оттащить Квотхе за шиворот от дружной троицы недобрых тёмных. Во-вторых, она не выстрелила ещё раз, хотя очень хотелось: поняла, что задумал Квотхе, и решила не разрушать его работу. И наконец, в-третьих, даже не пнула колдунью под рёбра, когда да оказалась безоружной. Вместо этого снова закинула арбалет на спину.
Пока Квотхе что-то выделывал колдунской палкой, она зашла за спину товарищу без подноса и аккуратно вогнала ему кинжал туда, где голова крепилась к шее. И даже поймала обмякшее тело, чтобы то не рухнуло, вытащила лезвие и уложила тело на пол. Тело оказалось досадно тяжёлым.

Сиала выпрямилась как раз тогда, когда вампир сделал своё кровавое дело, а ведьма решила ответить на невысказанное. Скривилась, глядя на окровавленный рукав Квотхе, но только кивнула. И побежала.

Нельзя было терять времени, потому что вопли тёмной мегеры мало походили на торжествующие. Да и грохот упавшего подноса как-то не вязался с избиением пленников. Скоро в этот тупик должны явиться — и Сиала не хотела думать, кто и сколько их будет. Им нужно было убраться отсюда, куда-то спрятаться ненадолго, чтобы перевязать руку Квотхе хотя бы наскоро и сориентироваться. Но сначала — убраться.
Сиала на ходу вскинула арбалет к плечу, и скоро он ей понадобился. Первого встретившегося тёмного эльфа, бегущего им навстречу, она застрелила в упор и бросила на труп непривычное, тяжёлое оружие. Всё равно перезарядить болт на бегу она не смогла бы и решила освободить руки.
Оглянулась на Квотхе — хотела проверить, как быстро тот будет терять кровь и сколько ещё сможет пробежать перед тем, как споткнётся. Решила, что ждать не стоит, но пока коридор шёл прямо.

Им повезло, потому что тупик, в котором держали пленников, находился в некотором отдалении от остальных помещений, вырубленных в камне. Жирный тюремщик, видимо, был увлекающейся натурой — и его упражнения несколько мешали всем остальным. Это было хорошо и плохо одновременно, потому что запасного выхода тут вроде как не предусматривалось.
Мимо ещё одной двери Сиала чуть не пробежала и заметила её в скудном свете в последний момент. Резко затормозила. Толкнула дверь — дверь оказалась запертой, но ходила на петлях достаточно свободно. Резко выдохнула, присела, чтобы замочная скважина оказалась на уровне глаз. Вытащила связку ключей охранника и присмотрелась к ним: на кольце болталось шесть штук. Положим, один от клетки, второй — от двери в темницу, самый большой. Выбрала самый мудрёный на вид, засунула в скважину — и дверь открылась.
Сиала втолкнула Квотхе в комнату, захлопнула дверь за ними и осмотрелась. Еда, оружие, какие-то корзины, наваленные груды чего-то похожего на одежду, пара вёдер, лежанка, какие-то лари.
Жральная комната толстяка, она же склад его игрушек. Но вместо того, чтобы искать свой или хоть какой-нибудь лук, Сиала прошла к тому, что показалось ей кроватью и вытащила из груды тряпья рубаху. Придирчиво понюхала, чихнула, выкинула в сторону. Другая рубаха подошла ей больше и сразу же была порвана с треском.

+1

17

Квотхе не мешкал, перебинтовав и наложив тугой жгут на руку, он пытался лихорадочно соображать. Слава богине, что она дала эльфам стойкость и выносливость, что позволяло сыну леса относительно здраво оценивать ситуацию и, пусть и не очень твердо, но все же стоять на ногах, а в последствии не скончаться от раневой горячки. Максимально быстро закончив с раной - временно закончив, ибо жгут проблему, увы, не решал окончательно - Квотхе схватился за посох и защитил их с Сиалой пеленой иллюзии, огородив комнату, а потом принялся уже за "Хамелеона", сперва накладывая плетения на Сиалу, пока та не слилась с окружением полностью.
Дверь открылась. Сердце замерло. Вампира фокусы иллюзиониста не обдурили бы, он почуял бы кровь. Но, к счастью, вошел не вампир, а обычный темный эльф. К счастью, он не обратил внимания на несколько капель крови и не смог почуять неладного за иллюзией и так же быстро дверь закрыл.
Пару ударов сердца Квотхе, скрытый лишь только первой иллюзией боялся даже вдохнуть, чтобы не обнаружить их, но затем начал накладывать "Хамелеона" на себя. С этим он справился быстрее, рука привыкала к темному посоху.
И тут, в прямом смысле, запахло жаренным. Тяжелый дым пробрался в удаленное помещение вместе с криками, среди которых самым различимым был "Пожар!". Кто-то поджег одно из помещений и, хоть камень, конечно, не горел, но дым, которого с каждой секундой становилось все больше, представлял опасность куда большую, чем пламя. Все же эта пещера имела все больше шансов для того, чтобы стать для них с Сиалой склепом... И, увы, умирать рядом с некромантами было очень чревато.
Квотхе, не тратя время, закрыл лицо тканью и, взяв Сиалу за руку, чтобы не потеряться, и стараясь вдыхать как можно реже, отправился к двери. Под пеленой иллюзий и дыма у них было куда больше шансов выбраться живыми. Если они не заблудятся в лабиринте катакомб.
В коридоре была паника. Квотхе не мог идти быстро, но это играло даже на руку - плетение скрывало надежнее. Но за первым же поворотом их ждал вампир, которая, хоть и боялась огня, почувствовала эльфов и затаилась. Один прыжок, и тварь уже была готова застать Сиалу врасплох, но тут мимо уха эльфийки просвистела стрела и нежить рухнула - твари попали точно в глаз.
Это был Таллион. Лицо его было скрыто мокрой повязкой, но не узнать его было невозможно. Сделав еще шаг нему на встречу, по Квотхе споткнулся и упал. Товарищ его подхватил и чуть обеспокоено посмотрел на Сиалу.

+2

18

Сиала даже не удивилась, когда увидела старого боевого товарища: чего-то уже попросту не хватало, чтобы удивляться. Раздражение множилось на усталость и клубилось в голове густым дымом — вот как этот, что заполнил выгрызенные в изножье гор переходы.
Таллион вовсе не выглядел растерянным или сбитым с толку, да и оружие у него в наличии имелось — своё. Для разговоров было отчаянно мало воздуха, поэтому Сиала ничего не спросила. Кивнула куда-то назад, словно это должно было что-то объяснить. Подпёрла Квотхе плечом, освобождая Таллиону обе руки. Если они хотели успеть выбраться до того, как хорошенько задохнутся, идти нужно быстрее.

А троица стоящих привлекала ненужное внимание. Сиала выкинула надоевший ей скимитар, вытащила свой кинжал, закинула здоровую руку Квотхе себе на плечи и перехватила друга за пояс.
— Веди и не оглядывайся, — бросила она Таллиону, даже не подумав, что тот может просто не знать, куда вести. Слова «Таллион» и «не знать» вообще плохо уживаются в одном предложении, знаете ли.

Лук и посох обнаружились в большом зале недалеко от выхода — небрежно прислонёнными к столу, заваленному чем-то в беспорядке, Сиала не рассматривала. Зал был похож на личные хоромы колдуньи, хотя мог быть чем угодно, но одно неоспоримое преимущество у него имелось: личный выход. Неприметный и не очень удобный. Сиале настойчиво казалось, что Таллион здесь уже бывал — слишком уверенно он поворачивал.
Горы встретили их темнотой. Чистый воздух казался благословением богини, но останавливаться подышать было нельзя — не так скоро. Время от времени Сиала замечала своих: шли группками, держали дистанцию — чтобы не быть замеченными так просто, но не слишком большую — чтобы не перебили поодиночке. Шли довольно долго, но быстро — Квотхе тащили, передавая, как эстафету — и тихо.

На ночь было решено остановиться, переждать. Все были слишком утомлены: кто пещерами, кто погоней. Многим нужно было сменить повязки и обработать раны более внимательно. Благо, что за долгие-долгие годы пограничных стычек было устроено достаточно схронов. Устроились в одном из них — в небольшой пещере неправильной формы, в дальнем углу которой можно было развести огонь так, чтобы он не был виден.

Сиала уселась рядом с Квотхе далеко не сразу: вначале она хотела узнать обо всём, что случилось, когда они в компании тёмной мегеры укатили на её отвратительном животном. Пыталась остаться на первую вахту, но была отправлена спать. То есть, присматривать за ранеными — по официальной версии. На активное сопротивление уже не хватило сил, поэтому пришлось удалиться с достоинством.
Она принесла плошку с каким-то настоем, от которого резко пахло травами, передала её Квотхе и какое-то время молчала.
— В следующий раз, когда решишь подставиться, вспомни вот, что: тебя нельзя заменить, а вот меня — запросто, — сказано это было буднично, без надрыва и позы. Сиала всегда была убийственно практична. Она подумала немного, улыбнулась и всё-таки добавила: — Можешь считать, что я тебе должна.
Вряд ли — в здравом уме и на трезвую голову — от неё можно было бы ждать большей благодарности. Дальше, буквально через запятую, пересказала то, что узнала сама. И устроилась спать неподалёку, завернувшись в плащ. Заснула она буквально сразу и спала очень спокойно.

Под утро, когда от костра остались только жалкие воспоминания, а холод разгуливал по пещере как хозяин — несмотря на то, что она была небольшая и заполненная — Сиала замёрзла. Не просыпаясь и не особенно понимая, что делает, приоткрыла глаза, повела носом, оценила обстановку на предмет источников тепла поблизости и передислоцировалась Квотхе под бок. Окопалась поудобнее, зарылась холодным носом в шею, вздохнула и затихла.
Таллион, который только заступил на дежурство совсем и обходил спящих, чтобы самому проснуться, спрятал смешок в кулаке и укрыл этих двоих шкурой, из-под которой недавно вылез.

+1


Вы здесь » Легенды Оскардии » Отыгранные эпизоды » You're in the army now


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC